«Город изнутри»: Машзавод

Машзавод — это прочная связующая нить со счастливым детством, в котором сознание ещё советское, а действительность — нет. Там остались нестриженные тополя, низенькие металлические заборчики у газонов, мороженое за копейки, бумажный флажок на палочке. Это троллейбусная остановка в запредельной дали от дома, и если уж ехать, то втихомолочку от мамы, зажав в влажной ладони деньги, что не потратила на булку в «Итальянской пекарне» рядом со школой.

Читинский машиностроительный завод — одно из старейших предприятий Забайкалья, основанное в 1939 году. Энциклопедии пишут о трудовом пути от простой ремонтной базы до современного машиностроительного завода. За высокие производственные показатели машзавод получал правительственные награды, был награждён орденами Трудового красного знамени и Знак почёта.

Когда-то на заводе работало почти три тысячи человек. Сегодня — четыре сотни. Когда-то для нужд промышленных баз, ресторанов, столовых, кафе, овощебаз и прочих объектов различного рода промышленности завод выпускал до 100 штук холодильных машин в месяц. Сейчас — от 4 до 8 в год. Компрессорных станций выпускалось до 280 в месяц, сейчас — до 8.

По цехам завода нас сопровождает производственный директор ОАО «Машзавод» Виталий Пономарёв. Первый цех — литейный. В лучшее время здесь плавили чугун в огромных печах-вагранках. Виталий Владимирович широкими мазками рисует картину заложенной огнеупорными кирпичами печи, как их прорубают рабочие и льют расплавленный добела чугун в формы-опоки, забитые формовочной смесью.

«Предполагалось, что этот огромный цех будет отапливаться за счёт производства: ведь повсюду печи. Раньше 100 человек в нём трудились. Теперь вместо вагранок для литья используют электро-дуговые печи — плавят чугун током. Работает 15 человек. Отапливаем, как придётся. Кострами», — рассказывает наш экскурсовод.

В литейном цехе тихо. И темно. На сварочном участке уже радостнее: треск сварочных аппаратов, дёрганые блики на стенах, звон стружки из-под токарного станка.

Машзавод, как бы трудно ему ни приходилось, выполняет заказы предприятий нашего края: ТГК-14, железной дороги, «Норильского никеля». Варят и топливные баки, и глушители, и рамы. Не так давно в цехе варили 30 металлоконструкций длиной до 15 метров для «Востокгеологии». Эту конструкцию тоже изготавливали на заказ — для отливки из бетона опорных столбов. Лежит в цехе с прошлого года. Заказчик так и не объявился.

«Раньше на заводе и влюблялись, и женились, и детей рожали. Работали целыми династиями», — ловит мой взгляд на молодом токаре Виталий Владимирович.

От династий — ветераны труда. Средний возраст сотрудника ОАО — 60 лет. Бывает и семидесяти- и восьмидесятилетние работают. Молодёжь 30-40 лет — на производстве редкость. Однако, как это ни странно, встретить на машзаводе женщину — обычное дело. Стержневой участок литейного цеха был женским. В сборочном цехе начальником работает женщина. Перечислять можно долго.

В модельном участке сварочного цеха теплее всего. Здесь из дерева вырезают модели будущих деталей. Работает здесь Евгений Серебряков около тридцати лет, а когда-то древесную стружку из волос вытряхивал его отец.

«Мы занимаем такое положение в городе — в самом центре. Как бельмо на глазу. Всем хочется отхватить эту выгодную территорию. Ещё когда был Алфёров директором ТГК-14, он говорил: Машзавод — это труп, вот заберём у них котельную. Она, между прочим, отапливает очень большой район в городе. Мы используем до 40 тысяч тонн угля за год — представляете, сколько это эшелонов? В морозы расходуем до трёх вагонов угля в сутки», — как будто убеждает меня в чём-то Виталий Владимирович.

Освобождая территории, перевозя станки, машзавод организовал сборный цех: здесь установлено и фрезерное, и сверлильное, и долбёжное, и токарное оборудование. Стоят четыре станка английской фирмы Holroyd с 1978 года. Расположился здесь и один из участков инструментального цеха: самые точные координатно-расточные станки стоят тут. Сюда привозят, например, корпусные детали от автомобилей и выполняют работы, требующие высокой точности. Условия на участке особые — тепло, поскольку вредны станкам температурные перепады, светло. По понятным причинам.

Некоторые рабочие отвлекались поболтать. Травили байки, как на испытаниях холодильной установки под давлением взлетала и пробивала крышу какая-нибудь деталь. А в броневанне на испытаниях установки подаётся давление до 90 килограммов на один квадратный сантиметр. Как когда-то, например, жестянщиков было двое. Один — ему уже под 60 — влюбился и ушёл с производства за женщиной, второй, глухонемой, остался один. На его участке готовят детали для будущих теплиц.

Минобороны делает заказы машзаводу. Как правило, холодильные установки для судов и подводных лодок — в Санкт-Петербург или Северодвинск. В сентябре 2011 года был заключён очередной контракт. Предоплата в 50% должна была поступить в течение 10 дней. До сих пор денег нет. В своё время на машзаводе начинали сборку белорусских комбайнов, влезли в кредит и с трудом продали их уже после начала уборочной кампании. Однажды губернатор края Равиль Гениатулин, обнаружив разработку машзавода — теплонасос, — пригрозил ему заказами на многие и многие годы. Но угрозы не реализовал.

Мария Павловна Завацкая — одна из двух инженеров по испытанию холодильных машин. Выпущенные на машзаводе, они работают в Мавзолее в Москве, на Байконуре, пунктах ПВО под землёй, в Индии, Египте и других странах.

Холодильные машины красят в фисташковый цвет. Компрессоры — в ярко жёлтый. В малярном цехе высоченные потолки и тоже — особая температура, чтобы краска сохла быстрее. Жгуче и до слёз пахнет летом. Неготовые корпуса компрессоров пугают червлёной сталью.

В отдельные дни может показаться, что здесь жизнь замерла. Завод сократил рабочую неделю до понедельника-вторника-среды. Рабочий день для пенсионеров — до четырёх часов. Но кислородный цех обеспечивает медучреждения и всех, кто нуждается, жидким или газообразным кислородом, например. В ледовом дворце стояли шесть холодильных установок, но пахали так, что четырёх было достаточно. Пока их не заменили на импортные. «Зачем? Ведь мы и с ремонтом бы подхватили, если что, — рассуждает Виталий Пономарёв. И вздыхает. — Поживём, увидим».